denik: (Default)
Открыл я тут случайно книжку некоего С. В. Белова "Петербург Достоевского" (Спб.: Алетейя, 2002). Дай, думаю, полистаю, вдруг не знаю чего. Открыл, полистал и прекрасное прочел:

Можно ли скажем, пройти мимо фамилии, имени и отчества главного героя "Преступления и наказания" - Раскольников Родион Романович - и не подумать о возможном символическом толковании: раскол родины Романовых?

Под полторы тыщи ссылок в гугле на это толкование, между прочим, детей в школах кое-где учат...
Понятно, бред, но в нем есть одна деталь системная и очень вредная.
В девятнадцатом веке слово родина не воспринималось в таком обобщающем смысле, для этого имелось отечество. В советское время понятно, как все трансформировалось. Заглянул в "Историю слов" Виноградова, благо под рукой была, - оказалось, с родиной и люди солидные попадались. Пример из статьи Ю. Г. Оксмана 1930 года о неоконченной повести Пушкина "Из записок молодого человека":

...социально политическая острота вещи связана была, главным образом, с ее концовкой, обозначенной Пушкиным только одним словом - "Родина" <...> Эта лаконичная запись, открывая простор самым широким догадкам о развязке задуманной Пушкиным вещи, прежде всего ассоциируется с трагическим переломом судьбы всех солдат и офицеров Черниговского полка - с декабрьским восстанием 1825 года

Виноградов показывает дальше, что у Пушкина, разумеется, нет употреблений слова родина в значении 'отечество'.

Ошибка с определением лексического значения далеко не безобидная, она использована в известном пасквиле "Окололитературный трутень", с которого началась травля Бродского в 1963 году. У Бродского стихотворение начинается строчками, где слово вполне в пушкинском значении:

Люби проездом родину друзей.
На станциях батоны покупая,
о прожитом бездумно пожалей,
к вагонному окошку прилипая.


и заканчивается:

Так, поезжай. Куда? Куда-нибудь,
скажи себе: с несчастьями дружу я.
Гляди в окно и о себе забудь.
Жалей проездом родину чужую


У авторов фельетона:

И наконец, еще одно заявление: "Люблю я родину чужую". <...> Признавшись, что он "любит родину чужую", Бродский был предельно откровенен. Он и в самом деле не любит своей Отчизны и не скрывает этого. Больше того! Им долгое время вынашивались планы измены Родине.

Вот и С. В. Белов (разумеется, академик Академии гуманитарных наук, доктор и профессор) недалеко от них ушел, разве что пафос его в другую сторону направлен. Или в ту же. Кто ж знает.

Это я к чему, собственно - если кому попадется книга, не тратьте время. Тем более там нет нового фактического материала (адреса, маршруты, имена) по сравнению даже со старой книжкой Саруханян. То есть - есть новое, пардон. Но вот такого качества.
denik: (Default)
Читаю только что вышедшие дневники Ф. Ф. Фидлера в переводе К. М. Азадовского (в четверг была презентация в Пушкинском доме). Небольшие выдержки из них уже печатались, а теперь НЛО издало том почти на 900 страниц.
Федор Федорович Фидлер (1859-1917), петербургский немец, переводчик русской поэзии на немецкий язык и активный участник петербургской литературной жизни рубежа веков, на протяжении многих лет вел дневник, куда скрупулезно записывал все, связанное с литературным бытом Петербурга и жизнью писателей (по большей части тех, кого принято называть "писателями второго ряда" - а то и третьего). Очень интересная картина литературного быта - особенно учитывая дотошность Фидлера в фиксации того, кто сколько выпил, кто кому что сказал и т.п. Иногда звучит совершенно по-довлатовски. Не удержусь и буду цитировать по мере чтения.

Минский <...> рассказывал, что позавчера, на обеде у новостийцев, сильно пьяный Далматов избил не менее пьяного Мамина; в общей неразберихе он наносил удары вслепую и орал: "Ужас! Не вижу, кого я бью, какой он национальности!"
(9 января 1892)
о писателях, сельтерской и похмелье )
denik: (Default)
Неплохая подборка научно-популярных книг (в т.ч. многие книги, выходившие в издательстве "Мир" в серии переводов из Scientific American Library).
Есть, конечно, небольшое количество треша, да и свежие переводы встречаются такие, что лучше бы не переводили, ей богу. Как раз сейчас читаю книжку Джеффа Хокинза "On Intelligence" (неплохую, но забавную из-за некоторого максимализма - я и Palm придумал, я и с мозгом разберусь - и многое в силу этого упрощающую). Заглянул в русский перевод из любопытства. Первое, на что натолкнулся:
Известная серия новелл Марселя Пруста, Remembrance of Things Past, начинается с воспоминания о том, как пахнет печенье.

Я сразу вспомнил персонажа романа Гюго "Покинутые" Яна Вальяна, с которым как-то столкнулся в одном из переводов в бытность мою литературным редактором.

Но в целом - хорошая библиотека.
denik: (Default)
Купил недавно вышедший сборник "Петербург в поэзии русской эмиграции" (серия "Библиотека поэта"), составление и примечания Р. Д. Тименчика и В. Хазана. 475 стихотворений, больше двухсот страниц комментариев, читаю с большим удовольствием.
Сборник очень представительный, количество включенных авторов впечатляет - от поэтов известных и признанных до почти графоманов.
Есть дивные персонажи среди последних, например, Сергей (?) Бушков (в тексте и оглавлении - "Евгений", в комментарии - "Сергей", скорее всего - ляп наборщика в тексте):

Онегин жил здесь жизнью праздной,
Страдал Раскольников несчастный,
"Что наша жизнь - игра", пел Герман,
А Лиза бедная страдала,
Где мост у зимнего канала.
denik: (zp)
Листал сегодня свежую книжку Н. А.Фатеевой (Фатеева Н. А. Интертекст в мире текстов: Контрапункт интертекстуальности / 2-е изд. доп. М.: КомКнига, 2006).
На с. 130 речь идет о стихотворении Виктора Кривулина "Александр Блок едет в Стрельну" (тот же фрагмент есть в статье Фатеевой, опубликованной здесь):

Поэт представляет нам стилизацию мемуаров А. Ахматовой, аллюзивно воспроизводит ее встречу с А. Блоком 15 декабря 1913 года, за две недели до начала 1914 года. Строки Ахматовой Я пришла к поэту в гости / Ровно полдень. Воскресенье восстанавливаются благодаря ритмико-синтаксической и комбинаторной памяти слова "воскресенье".

Жалко, "комбинаторная память" не подсказывает автору, что никакой Ахматовой здесь нет и в помине (право, сложно себе представить, что строчки Спутница пускай щебечет / воробьиное своё относятся к ней). Речь, конечно, о Надежде Павлович, ее воспоминаниях о Блоке и о поездках в Стрельну в 1920 году, о которых можно прочесть и в записных книжках Блока (в сборнике Кривулина "Концерт по заявкам", кстати, у стихотворения есть подзаголовок: "По воспоминаниям Надежды Павлович").

Это стихотворение Кривулина, одно из моих любимых у него, похоже, отсутствует в сети, так что привожу его здесь.
Read more... )

Profile

denik: (Default)
denik

July 2011

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17 18 1920212223
2425262728 2930
31      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 12:09 pm
Powered by Dreamwidth Studios